АДРЕС РЕДАКЦИИ     ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ  
 


ПРОСТРАНСТВО МЫСЛИ

Статьи
Мировоззрение
Штурм
[!!!] AfterTime

СИНТЕЗ РЕАЛЬНОСТИ

Ин-Версия
Фенгород
Серая луна
Пси-Волна
Литий
Нереальность

НООМИРЫ

Мир II
Мирадуга

БУДУЩЕЕ.НОО

Содержание

ПОИСКИ И ПЛАНЫ

Отзывы

ФОРУМЫ ПРОЕКТА

Дискуссии
Форум Мирадуги

Кооррдинаторы рубрики "Фенгород" - Элиша Вишневская [autor@miraduga.com] и Одисса [noodiss@newmail.ru], просьба отправлять материалы для публикации на их адреса.

Внимание авторам!

Рекомендуем перед отправкой материалов ознакомиться с этим файлом


Рассылки проекта




Noo.Ru:// Главная / Синтез реальности / Фенгород / Серая луна / Вторая жертва

ВТОРАЯ ЖЕРТВА

Alex Rock [AlexRock1@yahoo.com]

Глава 1

- Потаскуха! - Высоким, надрывным голосом вопила торговка, ее жирное, мясистое тело колыхалось волнами, а щеки тряслись в такт виртуозной брани, с накрашенных губ летела слюна, как у отряхивающегося бульдога. - Положи, тварь, на место! Ее руки, напоминающие по толщине свиные окорока, грозились просто придушить бедную Лейлу, которой грозило настоящее членовредительство из-за стакана недожаренных семечек.

- "Ну и дура", - решила про себя Оксана, - "нашла у кого воровать". Вся туша мерзкой бабы, казалось, была наполнена дерьмом, грозящим расплескаться подобно зловонной параше, и осчастливить такими духами прохожих, однако трудно найти брезгливых людей на самой окраине Одессы. Вокруг стала собираться толпа любопытных, да и чего греха таить, если сама Оксана принадлежала к их числу. Пропускать бесплатное удовольствие каждый день неприличествовало экономной девушке, тем более, что у нее были дела в том районе. На ней было простое белое платье, восхитительно оттеняющее легкий загар, кожаные сандалии да небольшой гребешок, поддерживающий копну золотистых волос. Высокая, стройная фигурка заставила бы таращить глаза даже отжившему свои лучшие годы мужчине, чего уж говорить о портовых грузчиках и рабочих из доков! Пронзительно - желтые глаза, напоминающие кошачьи, вполне возможно, не одного парня лишили покоя и сна, а восхитительная улыбка могла расположить к себе кого угодно. Но иногда они горели-таки дьявольским огнем, а ум становился невероятно изворотливым, и в такие минуты, часто бывало, что опасности, Оксана преображалась - кто бы узнал в ней выпускницу самого престижного в городе пансиона! А в остальном - ни дать ни взять миленькая девушка, которую счастье для любого гимназиста привести домой и познакомить с мамой, и только немногие могли признать в ней самую отчаянную писательницу и искателя приключений во всей Одессе. Не по ней оказалась праздная жизнь девушки на выданье, ожидание за вязанием у окна своей судьбы - ну уж нет! Елейный нанос светской жизни мигом слетал, стоило ей выйти за ворота усадьбы - и да здравствуют рабочие кварталы, трактиры, сумасшедшие скачки, но никак не прогулки под луной и коленопреклоненные фигуры при свете канделябров. "Это когда будет за тридцать",- решила про себя она. Тем временем на базарной площади становилось все интереснее. На шум подоспел городовой, и толпа на какое- то время скрыла его от Оксаны, но голос торговки все расставил по своим местам.

- Отдай! Отдай, сука! - Громко и обиженно заголосила она. Судя по всему, жандарм захотел взять с нее дань. Оксана поднялась со скамейки и направилась поближе. Шум же вблизи стоял невообразимый. Торговка, словно курица, защищающая свой выводок, накрыла огромным животом нехитрую снедь, а городовой, возвышаясь над ней, деловито тянул руки к ее сумке. Поняв, наконец, что жалобами его не проймешь, она решилась на крайнее средство. Встав во весь свой рост, она посмотрела на него гневно и заорала:

- Выблядок поганый! Чтоб отсох твой вонючий... Сколько отцов тебя делало, гнида, мерзотина, стервоза... Сука лагерная! - Совсем запыхавшись, трясясь потными складками, она уже напоминала перезрелую грушу. Так, наверное, никогда в жизни не оскорбляли бравого служителя закона. Он, разозлившись, резко сорвал с плеча карабин, и наотмаш прикладом, огрел тетку по уху. К вящему удовольствию толпы, она не только устояла на ногах, но и резко выдернула у него из рук ружье. В следующую секунду конец ствола ткнул беднягу в пах. Вылупив глаза, жандарм икнул и со стоном опрокинулся на тротуар. Но к нему уже бежала подмога, и Оксане пришлось довольствоваться лишь звуками происходящего. Однако ей нужно было торопиться, и она быстрыми шагами направилась к небольшому кабачку в западной части площади.

Сама площадь, которой народ и вовсе не удосужился дать название, напоминала невероятных размеров помойку под открытым небом - куда ни сунься, всюду сидели нищие, порадующие за пару грошей сердобольных обывателей лицезрением горсти самых мерзейших паразитов, вынутых из-за пазухи. Старик Дарвин, видимо, перевернулся бы в гробу, узнав о таком симбиозе, хотя эти твари, несомненно, были одолжены у копошащейся рядом бродячей собаки. Некоторых темных личностей с мелкими, бегающими глазками, то же с полной основательностью можно отнести к людям, не желающих честным трудом зарабатывать себе на жизнь, а представительниц древнейшей профессии здесь просто кишел рой - услуги любого рода были доступны, будь то невинные развлечения гимназиста или более тонкие забавы старого эстета-импотента. Но, разумеется, венчало это великолепие, низкое, приземистое строение, напоминающее Порт-Артурский каземат - место сбора всех вышеперечисленных достойных людей. Кабачок процветал, ведь по вечерам большая часть базара перекочевывала за его грязные столики, между которыми деловито слонялись полупьяные половые. Сесть же не за свой столик часто наказывалось членовредительством, драки и поножовщины из-за выпивки и шлюх были обычным явлением, мирные разговоры посетителей часто прерывались звуком разбиваемой об чью-то голову бутылки, и несчастного выносили на улицу, где на него набрасывались нищие и прочее отребье, после чего обобранное до нитки тело доставалось проголодавшимся за день бродячим собакам. Если в нем еще теплилась жизнь, оно пыталось сопротивляться, и нищие с упоением любовалось этой борьбой. Нередко появлялись и любители острых ощущений с их достойными подругами или просто придурки, для которых лицезрение агонии несчастных доставляло истинную радость, а вид волочащихся по земле кишок приводил в исступление. Сначала Оксану от всего этого мутило, он она знала, что даже в этих обитателях помойки, людях с гнилой душой, теплится доброта и человечность, какую не сыскать и в светских салонах. Девушка уверенно проскальзывала за "свой" столик, укорачиваясь от нахальных лап, тянущихся к ней со всех сторон, пока ее не приветствовали подруги. Дубовый стол с обтянутыми грубой кожей скамьями расположился почти у самой стойки, где трактирщик метался между винным погребом и клиентами; вино и горилка текли рекой, и в большом очаге жарилась жирная баранья туша. Напротив Оксаны расположилась Лейла, получившая свое имя за выступающие скулы и узкий разрез глаз. Под ее левым глазом набухал огромный синяк, поставленный торговкой, короткая юбка запачкалась грязью, а всклоченные черные волосы придали ей сходство с фурией.

 
 



- Говорила я тебе, дура, - со смехом сказала ей Оксана, - спорила ж с тобой, что ты под ее носом и семечки не спиздишь, так что гони сюда мой выигрыш!

Лейла отсчитала червонец и под хохот товарок передала его Оксане, усмехнувшись, правда:

- Постараюсь завтра крутануть одного папика. И знаешь, Оксана... Это так в твоем стиле... Не хочешь мне составить компанию?

Оксана от души позабавилась:

- Вообще-то у меня другие источники доходов. Или ты имела в виду что-то другое?

Девушки за столом заметно оживились. Сидевшая слева Дина стала уговаривать Оксану не отказываться от денег. Все считали Дину больной сифилисом и обычно с ней не спорили. Клиенты, глядя на ее беззубый рот и провалившийся нос, отказывались иметь с ней дело, и она не отвергала даже нищих; доставив им маленький кайф на лавочке, и прополоскав рот водкой, просила всего один грош, но это она делала скорее из любви к искусству, чем из жадности. На жизнь она зарабатывала, практикуя аборты вязальной спицей своим подругам по ремеслу. Но сейчас Оксана ее не слушала, она видела неподдельный интерес в глазах Лейлы и ее крепко сжатые кулачки. Она предложила прогуляться, и, быстро пройдя "опасную" зону у входа в трактир, уселись в парке на лавочке. Лейла начала свой рассказ.

- Знаешь.. Этого барина никто не знает у нас в городе. Конечно, отделка его экипажа и четверка лошадей бросаются в глаза, но все говорят, что раньше его не знали и не видели. Он явился из ниоткуда и исчез бы в никуда не попадись ему я. Мы сразу поняли, что друг другу надо. После переговоров я села к нему в карету и захотела обслужить его прямо там, но тут он... - она даже захлебнулась словами, - достал сотню одной ассигнацией. Я решила, что он из любителей подглядывать за девочками, ну сама знаешь, где, и посоветовала ему провести время с Диной, но он словно прочитал мои мысли:

- Не беспокойся. Я не извращенец. Нас ждет хороший стол и широкая постель. Ты просто побудешь моей женой сегодня.

Я подумала, что он джентльмен и согласилась. Мы колесили часа два, черт знает где. За городом мы поехали по грязной колее и тряслись на ухабах, пока не оказались в какой-то деревне. Она была очень чиста и опрятна, словно нарисована на картинке. Выйдя из кареты, барин подал мне руку, и я сошла с подножки и порадовалась, что ты хоть немного научила меня хорошим манерам и прилично одеваться. Но как я удивилась, услышав слова:

-Это барин с женой...

-Это барин с женой...

-Это барин с женой...

Я милостиво улыбалась выбежавшей толпе крестьян, и они отвешивали мне поклоны. Затем мы прошли в огромный господский дом еще допетровских времен. И выбежавший дворецкий поклонился сначала мне! Понимаешь, мне! -она чуть не подпрыгнула, - и господин пропустил меня вперед. Поднявшись по широкой лестнице с толстым ковром, мы вышли на террасу. С нее открывался великолепный вид на свежескошенное поле, и на трудолюбивых крестьян, вязавших снопы. Пахло сеном и полевыми цветами, легкое жужжание пчел вызывало приятную истому, деревенские бабы, проходившие под балконом, махали мне рукой, и я, наверное, впервые за последние полгода расслабилась. Нас ждал сервированный на двоих стол, но еды бы хватило на полк гусар вместе с их пассиями. Я таких блюд в жизни не видела, и вино и вкусная еда дали мне в голову. Он смотрел на меня с обожанием, и я решила тоже состроить глазки, а тем временем рассматривала его. Ему было лет тридцать, светлые волосы сочетались с голубыми глазами, и лишь хищный, слегка крючковатый нос слегка портил впечатление. Тонкие черты лица могли говорить о склонности к пороку и сластолюбию, и о любви проводить время с девочками (а может, и с мальчиками). Такой муж редко проводит долгие, наполненные скукой вечера дома, но и себе вообще-то может попиливать рога. Поужинав, мы прокатились верхом, опять тебе спасибо, - тут Лейла чмокнула подружку, - посидели в беседке у озера. А поздним вечером... Можешь представить себе кровать шесть на шесть аршин, кругом горят красные свечи в вычурных канделябрах. И огромное зеркало в изголовье, занавешенное розовой драпировкой... Я уже ни хрена не соображала, и он подошел ко мне сзади и стал целовать меня в шею. На мне мигом не осталось одежды, и его руки нежно сдавили мне грудь, а потом опускались все ниже и ниже... Я легла на кровать и поразилась, - как он успел так быстро раздеться. Он натер мне спину каким-то дорогим маслом, и кровь прилила мне в голову. Я словно взбесилась от желания хорошо трахнуться и еще получить за это деньги. А когда его язык стал гулять по моей спине, бедрам и ногам... Он страстно целовал пальцы моих ног и даже брал их в рот... Я решила, что его прачке не миновать завтра большой стирки простыней, как часы пробили полночь. Глупая кукушка почему-то напугала меня, но тут руки, ласкавшие меня, вдруг стали липкими и холодными. Мне стало страшно, и я попыталась сказать, что его люблю, как услышала в ухо... ох, - тут ее кожа покрылась мурашками, заметила Оксана, - ...шипение змеи, - она говорила уже шепотом, а ее глаза округлились. Но я знала, что если я перевернусь на спину, то станет еще страшнее. Но если я увижу это... Я застыла как мумия, но его руки (если это можно назвать руками) рывком перевернули меня. Я закрыла глаза, опасаясь за рассудок, и прикрыла руками грудь. Мне показалось, что в моей голове, а не в ушах, раздается скотский, издевательский смешок... - Лейла говорила, плохо владея собой, - а его ледяные пальцы стали поднимать мне веки... Еще немного, и я могла окончательно спятить, но через волны безумия, захлестнувшие голову, я сумела на миг овладеть собой, повернуться и оттолкнуть его руками, и меня ослепила голубоватая вспышка. Я с криком вскочила и увидела... - она истерически засмеялась, - обычного человека, а не черта с рогами. Он был так перепуган, и мы долго глупо смотрели друг на друга, пока не засмеялись. Я спросила, что это было, но он сделал рожу еще глупее. Ну, в общем... так ничего у нас и не вышло. Утром я получила свою сотню, и он попросил приехать еще с подругой. Меня кучер подвез назад, но как я не старалась, так и не смогла запомнить назад дорогу. Высадив меня, он укатил, не жалея гнедых, а придя домой, я обнаружила у себя на груди вот это... - она расстегнула лиф и Оксана увидела отпечаток маленького нательного крестика между двух красивых грудей. - А потом я вспомнила, как что-то в моих впечатлениях о деревне вызывает странный холодок. Часа два назад до меня дошло. Когда мы проезжали мимо старой сельской церквушки, я поняла - там что-то не хватает. Совсем маленькой детали. Вроде и церковь была церковью, и оградка оградкой, и часовня часовней. Какой-то малюсенькой черточки. Святого креста на башне.

 
 



 

Глава 2

...Последняя фраза еще долго звучала в голове Оксаны, а восторженный страх в глазах Лейлы будил желание разгадать головоломку. Девушка отправилась спать далеко за полночь, но Морфей не был к ней благосклонен, Оксана лежала с открытыми глазами, и в ее воображении проплывали целые сонмы фантастических созданий. Никаких эмоций, только холодное безразличие к жалкому человеческому существу сквозило в их черных, как смерть, бездонных глазах. Стоило Оксане уснуть, как видения продолжились - мрачный разум неземных тварей, их облик, бросающий вызов самой природе, их желание выбраться на свет из беспредельных глубин космоса и превратить Землю в непонятный для человека ад. Им было миллионы, миллиарды лет, но они могли ждать еще столько же, чтобы взорвать хрупкий человеческий мир и наполнить его нескончаемым кошмаром. Они обладали совершенно несуразными телами, и из всех их органов только глаза поддавались описанию - они испускали черный свет, свет, наполненный бесконечной мукой ожидания. В их телах отсутствовала симметрия, будто их лепил из пластилина сумасшедший мальчишка - непонятные узлы, сочленения, щупальца-рты и хвосты-присоски, но больше всего было непонятных деталей организма. Под конец ужасного сна появилась гигантская змеиная голова, смрад и холод, исходившие от нее, были настолько реальны, что с криком вскочившую на постели Оксану долго колотила нервная дрожь и бил озноб. Наступившее утро немного помогло - но ночные страхи не ушли насовсем, а спрятались, прижатые солнечным светом в глубину подсознания, чтобы ночью выйти опять...

День обещал выдаться безоблачным и ясным, и Оксана, глядя на толпы людей, вдруг отчетливо поняла, насколько призрачна и хрупка окружающая ее реальность, как тонка грань между мирами, как в конце концов она одинока в своем знании. Из тягостных раздумий ее вывела ожидавшая у ворот Лейла в своем лучшем платье, но ее лицо выглядело несколько гротескно из-за слоя помады и румян, наложенных на бледную кожу.

-Я вижу, у тебя была веселенькая ночка? - Спросила Лейла, повернув к подруге лицо с красными от бессонницы глазами.

-Скажи, что ты это придумала... Но после такого кошмара я точно решила поехать с тобой. - Оксана кратко, но не жалея красок описала свой сон. Лейла усмехнулась:

-Я бы съездила одна... просто... мне как-то не по себе. Хотя у меня есть крестик, - она потрогала рукой цепочку, - а ты некрещеная душа.

-Все это предрассудки, - стуча зубами от страха сказала Оксана, но договорить ей не дали. Подъехал на четверке гнедых черный экипаж, и лишь вычурная роспись на двери пыталась разубедить людей, что перед ними не катафалк. Будто сама открылась дверца, гостеприимно приглашая на обитые торжественным, кроваво-красным бархатом, сидения, и молчаливый кучер щелкнул кнутом...

 

Глава 3

В деревне, казалось, не было никого. На тощих, заросших травой улочках, лениво бродили куры, ковыряясь в навозе; дворняги, морщась от поднимаемой пыли, надрывно чихали и лаяли вслед проезжающей карете. Оксана пыталась это объяснить порой уборки урожая, то тогда куда подевались дети? И, несмотря на жару, в карете было прохладно, хоть черные ее стенки накалились от солнца. Лейла шепнула Оксане:

- Сейчас увидишь церковь... На ее куполе нет...

Вероятно, на сей раз, девушки ехали по другой дороге, и церковь закрывал мелкий подлесок. Но самая макушка креста горделиво плыла над деревьями, и подруги с облегчением вздохнули, видя светлое христово знамя. Экипаж остановился у парадного входа, и дверца кареты распахнул сам господин.

- Приветствую вас, милые дамы, - он галантно подал руки гостьям, и, взяв Оксану за руку своей правой рукой, а Лейлу - левой, он повел их вовнутрь. Почему-то Оксане захотелось оглянуться, и она невольно замедлила шаг и повернула голову, окинув взглядом не мощеную дорогу, змеей уходящую в лес, небольшой парк с фонтаном, да возящихся в пыли кошек. Ее сердце гулко забилось в такт шагам по каменным ступеням. Да, дом действительно выглядел величественным и монументальным. Но его архитектура указывала на мрачную торжественность и немного на снобизм, и была несколько не к месту в обычной деревне. Парковые статуи на своих постаментах, смотрелись несколько вызывающе и их позы были полны непонятной чувственностью. Чуть-чуть измененная линия губ, контуры фигуры, прекрасные холмики грудей с нагло торчащими вверх сосками - все это указывало на больное воображение скульптора и на его гениальность. Статуи могли вот-вот сойти со своих пьедесталов и раскрыть смертным свои каменные объятия...

 
 



Оксана едва не споткнулась о последнюю ступеньку и невольно сильнее ухватилась за руку провожатого.

- Вас с нами не было, верно, - мужчина посмотрел на нее своими голубыми глазами. Оксана виновато улыбнулась, отметив про себя отсутствие у него ресниц.

- Они как живые, правда?

- А как вы догадались, что я хотела спросить? - Оксана кокетливо посмотрела на него. Лейла начала дуться.

- Обычная реакция гостей. Но, говорят, в полнолуние они действительно оживают...

- ...И душат мужчин, ищущих их любви, - слегка обиженно встряла Лейла.

- Мы все еще не познакомились, - не обратив на нее внимания, сказал господин. - Я Максимилиан.

- А можно просто Макс?

- Надеюсь, что мы станем друзьями... Значит, можно. Вы, конечно, Оксана! Наслышан много лестного.

- (Откуда?).

- Однако нас ждет обед.

Оксана с наслаждением вдохнула воздух на террасе. Легкое беспокойство, прятавшееся где-то внутри, понемногу отступало, и она решилась спросить:

- Ради такого случая вы выгнали всех крестьян?

Макс долго смеялся, и в такт ему вторили подружки.

- Каждое последнее полнолуние августа народ с утра до вечера проводит в церкви, где молится за наше грехи и спасение. Видите ли, здесь раньше жили старообрядцы, и наши праздники слегка отличаются от канонических правил церкви.

- Я знаю! - Перебила его Лейла, - мне бабка показывала Старый Завет и... - Лейла двумя пальцами изобразила старообрядческое двуперстие.

Макс восхищенно улыбнулся:

- Почти так, дорогая. Корни всего этого не удалось вывести Никону, и...- он немного резко оборвал себя, и наполнил бокалы:

- Я хочу сказать тост.

- Ура!

- И солнце пусть совсем зайдет,

И оголит свой лик луна,

А время с места не сойдет-

Я пью любовь вместо вина!

- Браво! - Девушки одновременно с двух сторон поцеловали Максимилиана в щеки. Напиток дал им в голову. У Оксаны слегка затекли ноги, и ей захотелось прогуляться.

Подойдя к краю террасы, она почувствовала себя странно, учитывая малое количество выпитого. Ноги стали немного ватными, хотелось выкинуть какую-нибудь шутку. Она посмотрела по сторонам и зажурилась от ярких лучей заходящего уже солнца, отраженных от золоченого купола церкви, которая выросла до громады Казанского собора, или, возможно, все удлиняющиеся вечерние тени так раздвинули пространство или воображение. Крест на куполе будто впитал в себя энергию и просто ослеплял огненным сиянием. Внезапно раздалось пение, глубокое и низкое, словно исходившее из центра земли, совершенно непохожее на кристальную прозрачность церковного хора. Это пение воспринималось не душой, а чем-то непонятным, спрятанным в каком-то уголке сознания, вызывая из памяти образы гораздо более старые, чем сам человек. Оксана поддалась очарованию, и ее душа, подчиняясь странному гипнозу, медленно погружалась в непонятную бездну, но последняя капля рассудка, как гигантская линза, увеличила образ креста. Она представила себя маленькой букашкой, ползающей по его горизонтальной перекладине вверх ногами. И тут в один миг наваждение пропало. Крест был перевернут. Этот символ не принадлежал Христу. Кожа моментально покрылась холодным потом, и Оксана, обернувшись, закричала:

- Лейла, беги!..

Но вместо крика ее губы лишь едва пошевелились, и она без чувств упала на пол.

 

Глава 4

Недавно погашенный камин не давал света, и в спальне было темно. Запястья и лодыжки Оксаны стягивали веревки, привязанные к спинкам роскошной кровати, голова горела огнем, но мозг, как всегда в такие минуты, работал холодно и четко. Какую же гадость ей подмешали в вино? Итак, она в комнате явно одна и ей не причинили пока особого вреда, часы указывали одиннадцать часов, но помощи ждать неоткуда.

- Лейла! Лейла! - Она позвала шепотом насколько можно громко, но ей ответили только тишина да бой часов. В ней поднималась ярость. Она не была изнасилована, но поэтому понимала, что ее оставили для чего-то другого, и, вспомнив видение сатанинского креста, изо всех сил напрягла мышцы, пытаясь порвать веревки. Безуспешно. Роль же возможной жертвы на заклание ее не прельщала. А еще могла быть пытка. Пытаясь спастись от отчаяния, она глубоко вздохнула и расслабилась.

 
 



- Так-то лучше. - Максимилиан бесшумно вошел в комнату, и Оксана всеми силами души постаралась удержаться от инстинктивного рывка, чтоб не доставить ему удовольствие. Едва ли это получилось. Он сел на краешек кровати.

- Значит, Лейла послужила приманкой? Где она? И что ты с нами сделаешь?

- Ну не совсем так, - по его лицу гуляла широкая ухмылка, иногда на миг, переходя в гримасу, - твоя подружка, принимая во внимание ее профессию, тоже на что-то сгодится. Но она - это мелочи, а ты... ты создана для другого. Для власти, для своих желаний...- он внезапно прервался и посмотрел ей в глаза. - У тебя душа, которой не страшно время, у которой нет прошлого и будущего. Ты не носишь креста, тебе наплевать на него. Попробуй просто вспомнить... Я думаю, тебе это поможет, - он положил на кровать неизвестно откуда взявшуюся белую кошку, поднялся с кровати и обернулся в дверях с ухмылкой:

- Постарайся покрепче закрыть глаза.

Его шаги удалились.

- Кис-кис.

Кошка злобно мяукнула, и мягко ступая по груди Оксаны, прошествовала к шее девушки, будто занимаясь привычной работой. В ее глазах горел рубиновый огонь. Оксана с ужасом отметила отсутствие зрачков, вместо них из глазниц исходило красное сияние. Оно пульсировало в такт биению сердца, а голова адского создания все ниже наклонялась к лицу девушки. Тело Оксаны, начиная с пальцев ног, начало холодеть. Онемение быстро распространялось все выше, и настал момент, когда она не смогла пошевелить ни рукой, ни ногой. Все ее сознание медленно опускалось в бесконечный, тихий красный океан. Спокойствие и блаженство... боже, как она устала! Душа растворялась в безвременье и небытие, пока посторонний звук на миг не вернул рассудок. Его источником являлся ободранный кот, свалившийся на карниз окна с водосточной трубы. Он явно вылез из помойки - от него несло рыбой и непонятной тухлятиной. Адская кошка на секунду отвернулась от обессиленной девушки и зашипела. Все, что у Оксаны еще двигалось - это голова, и она, изогнув шею, вцепилась зубами гадине в загривок. Почти обиженно, тварь заурчала и резко дернулась, оставив во рту клок шерсти. Она ударила лапой по шее Оксаны, чуть не задев яремную вену, и озверело оскалилась, увидев кровь. Но тут неожиданно она свалилась с кровати, и на полу покатился клубок шерсти, переплетенных лап и горящих кошачьих глаз. Через минуту он оказался под кроватью, и вскоре возня затихла. Немного времени спустя, показался маленький уличный оборванец, он был весь в своей и чужой крови и шатался от усталости, но его глаза светились огнем победы. Он издал гордый боевой клич, и тут же уснул, положив морду на лапы. "Та пушистая сволочь", - подумала Оксана, - "не ожидала попасть в такой переплет". Она грязно выругалась и занялась веревками. С трудом дотянувшись зубами до своих пут, она принялась кусать путы, удерживающие запястья. В голову прилила кровь, и ужасно болела шея, но все же одна веревка лопнула, и справиться с остальными оказалось не так сложно. Бесшумная, словно рысь, Оксана вскочила с кровати и увидела свою обидчицу. Та ползла к двери в обеденную залу, оставляя за собой широкую красную полосу и внутренности. Ее защитник оказался настоящим уличным бойцом. Оксана схватила тварь за шиворот, и, борясь с отвращением, вышла на террасу и швырнула мерзавку вниз, на камни и вдохнула пьянящий ночной воздух. С каждым глотком постепенно уходили страхи, и прохлада приятно расслабляла тело, вид огромного звездного неба, полной луны и отголоски низкого хора из ярко освещенной церкви наполняли ее новой, доселе неизвестной жизненной энергией. Ей казалось, что она стала выше на голову, и сильнее в несколько раз. Каждый шаг давался ей с невиданной легкостью, а эйфория охватила сознание, и будто сотканный из мириадов звезд вихрь подхватил ее к небесам... Она испустила дикий крик восторга, огласивший окрестности, и лишь невесть откуда взявшаяся летучая мышь, случайно задевшая ей лицо крылом, вернула девушку из забытья. В который уже раз, она посмотрела на купол церкви, и ярость исказила ее черты. На кресте вниз головой висела женская фигурка. Из пробитых запястий и ступней несчастной стекала кровь, и как хорошо, что из-за расстояния не было видно лица жертвы. Оксана, резко пробежав спальню, окунулась в освещенную лунным светом залу и застыла как вкопанная. В пяти шагах от нее, рядом со столом, на котором лежал двуручный меч, стоял Максимилиан. Окинув глазами стену, увешанную оружием, она подбежала и взяла первое попавшееся. Ей оказалась тяжелая шпага. Она стиснула ее двумя руками и вытянула перед собой.

 
 



- У тебя было время подумать, - сказал стоящий перед ней мужчина. - Или ты пойдешь со мной и мир будет принадлежать нам, или этот жертвенный меч, - он с легкостью взял его в руку, - откроет мне дверь к сердцу моего господина.

- Знаешь, - промолвил он после паузы, - глупые люди давали ему разные имена. Индейцы звали его просто большим змеем, для наших крестьян времен язычества он был Змеем-Горынычем, но его истинное имя знали лишь египтяне. Он тихо проговорил его, и Оксану проняло холодом от этого короткого звука. Сет. Сет. Сет. Звучало в голове эхо. Продолжая неуклюже держать шпагу, она отступала от Макса, пока случайно не глянула слева от себя в зеркало на стене, высотой в рост. Первое тело, увиденное ей, не принадлежало и не могло принадлежать человеку, напоминая его только контуром. Из дорогого английского костюма Максимилиана торчали две руки и ноги, оканчивающиеся когтями, длиной с тигриные, а покрытую чешуей длинную шею венчала голова отвратительного пресмыкающегося. В руках оно держало меч. Напротив него стояла очень высокая молодая женщина, одетая в красную кожанную куртку и высокие сапоги, и от дождя золотых волос, рассыпаных сзади по спине, словно исходило сияние. Оксане она показалась знакомой. Она смотрела в свое отражение и секунда за секундой приходило чувство виденного раньше, будто бы никогда или совсем недавно. DEJA-VU. Здесь водоворот воспоминаний накрыл ее, и сквозь тьму веков она устремилась к своему прошлому.

Было имя, и она его знала. Был корабль, и он принадлежал ей. Матросов давно отправили кормить рыб, а она лежала, прикованная к люку, ведущему в трюм. Совершенно обнаженное тело нещадно палило солнце, грудь и спину украшали полосы от кнутов, и лишь дикая ярость удерживала душу в этом изнемогающем от жажды теле. И когда безбрежный океан накрыла ночь, и звезды насмешливо смотрели на одинокую, умирающую женщину, пришло знание.

"Сначала не было ничего, только Свет и Пустота. По чьей-то непонятной воле, из света стало формироваться вещество, и зажглись первые звезды. Из притянутой ими пыли появились первые планеты, и на ничтожно малом их количестве возникли воздух и вода. Всем был известен квадрат мироздания, из которого появилась жизнь - Огонь, Земля, Воздух и Вода, и только самые посвященные знали, что квадрат на самом деле был восьмигранником, и в двух его противоположных вершинах были свет и тьма, дающие душу. Вначале мир находился в равновесии - души умерших, заканчивая свой земной путь, устремлялись к полюсу либо тьмы, либо света, в зависимости от того, какой эманации в них было больше. Полюс тьмы назывался адом. Ад отнимал у души имя, воспоминания, погружал ее в вечный холод и страх. Рай давал душе бесконечную радость света, тепла, покоя. Но, в конце концов, происходило развоплощение, и вкручиваясь в спираль нового потока жизни, слитые воедино миллионы душ уходили опять на Землю, даруя жизнь новорожденным. Однако с течением времени, равновесие стало нарушаться. Сначала маги Ахерона, а затем стигийские колдуны и жрецы Египта, поклоняющиеся Сету, и ищущие господства над миром, вплотную приблизили врата ада к Земле. Полюс света соответственно отдалился и восьмигранник мироздания в итоге становился пирамидой. Душам людей становилось все труднее преодолевать это расстояние, и, расставаясь с телом, они влетали в тоннель, ведущий к свету, а затем он полого, но безвозвратно сворачивал вниз, и наступали века кошмара и небытия. Только самые сильные преодолевали этот путь, но их становилось все меньше и меньше. Последним из них стал Иисус из Назарета, затем тончайшая нить оборвалась. Спираль жизни начала иссякать. Когда же она превратится совсем, и не родится ни одного живого ребенка, полюс света удалится в бесконечность, а тьма встанет на основании квадрата мироздания. Люди рисовали конец света как финальную борьбу добра и зла, как указывала когда-то Библия. Но с тех пор минули столетия, и царство Сета отделяет от Земли уже тоненькая перегородка. Поэтому конец жизни стал уже вопросом времени. Некоторые сильные адепты магии могли удерживать распад сознания после своей физической смерти, и, оставаясь на Земле, получали новое тело рождающегося младенца. Невинная же душа отправлялась в ад. Но в считанном числе людей горела искра Жизни. После смерти они не вселялись в чужое тело, а только временами давали о себе знать ныне живущим. Это были воины Света, и только они помогали удерживать уже не равновесие, а только хрупкую дверь между мирами. Каждую секунду на земле случались маленькие поединки добра со злом, но если воинов тьмы поддерживали ненависть и силы ада, то воины света опирались только на любовь живущих. Но и они не могли дать людям веру в воцарение всеобщего рая, а лишь в возвращение былого равновесия. Эту женщину, бывшую больше чем сестрой Оксане, звали Элен Морган, и она в молодости совершила, подобно своему отцу Генри, много зла. Но неукротимая жажда жизни, благородство и фанатическая преданность ей команды, однажды позволили на безымянном островке в Саргассовом море остановить первосвященника Сета и отправить его в преисподнюю. Ее воинское искусство и храбрость не знали границ, и она едва не ворвалась в ад с обнаженной абордажной саблей. Именно ее увидела в зеркале Оксана, и только она позволила сохранить ей жизнь. Это было как в кошмарном, безвыходном сне: тяжелый жертвенный меч Максимилиана медленно опускался на покрытую мягкими золотистыми волосами голову Оксаны, но ее руки со шпагой стали плавно, сквозь ставшим густым и тяжелым воздух, подниматься вверх. В тот кратчайший миг, когда ее жизнь должна была оборваться, ее очаровательную головку защищала сталь тяжелого лезвия и рука, подложенная под него и спружинившая удар. Глаза ублюдка, ставшие змеиными, изумленно округлились, когда не почувствовавшая силы его удара Оксана совершила полный оборот и распорола шпагой его брюхо. Она резко отпрыгнула назад, и здесь время вновь вернулось на привычное русло, отзовясь болью в спине и руках. Такое могла совершить только Элен Морган и Оксана засмеялась от радости соединения с душой пиратки. Максимилиан скорчился на коленях, удерживая выпадающие кишки и судорожно хватая ртом воздух. Уже ничего не видя остекленевшими глазами, он прохрипел:

 
 



- Первая жертва нужна, чтоб его вызвать. Вторая - чтобы его контролировать. Ты должна была стать второй...

Он опрокинулся на живот и затих, и его пролитая змеиная кровь фосфоресцировала в темноте зеленым светом, и в большой, тускло освещенной зале, густым туманом повисла тишина. Свеча на столе слабо рассеивала полумрак, и, подойдя к нему поближе, Оксана занялась осмотром. Увиденное наслаивалось одно на другое: Глаза Оксаны находили комнату идеально красивой. Мрамор на полу и прекрасные пейзажи в картинах значительно увеличивали пространство, легкое эхо шагов успокаивало разгоряченное сердце. Но стоило приглядеться повнимательнее, как стало заметно, что в углах комнаты и на потолке нагло повисла паутина, мозаичный пол и радостные обои на стенах выглядели полусгнившим деревом, картины на стенах - пустыми деревянными рамками, труп на полу - полусгнившей мумией, но оружие на стене оказалось настоящим, как и шпага в руке. Это был дар Элен - второе зрение, позволяющее постигать истинную природу вещей. На столе лежали какие-то странные предметы, в назначении которых она не разобралась, и толстая книга в переплете из черной кожи. Прикосновение к ней вызвало отвращение - Элен уже не сомневалась, из чьей кожи был изготовлен переплет. С первой же строки, написанной на древней латыни, Морган поняла, какие ужасы преисподней предстали автором, путешествующим по аравийской пустыне и застигнутому там бурей.

 

Глава 5

"Был страшный ветер, и песок проникал всюду, даже через китайский шелк - застревал в ноздрях, скрипел на зубах, вместе со слезами выпивал последнюю влагу из тела. Я держал путь к побережью, но давно сбился с пути и разминулся с оазисом, и теперь почти без воды и с куском мяса дохлого варана в заплечном мешке, иду по солнцу, иду, чтобы выжить...

...Вода кончилась совсем, и я выкинул ненужный мех. У меня осталась только кровь, и я вскрыл вену на руке, но выпил не больше глотка - мой пустой желудок вывернуло наизнанку. Сил почти не осталось... Да помогут мне Яхве или Азраил!..

...Наконец, я увидел старые руины какого-то города - крепостная стена давно разрушена, ворота сгнили... и всюду мертвые - тысячи, тысячи трупов. На мостовой лежала повозка лошадей - четыре разложившиеся клячи - скелеты, обтянутые кожей, и на телеге, и под ней, лежали чьи - то останки. Здесь, похоже, прошла эпидемия чумы, но мне некогда было бояться, жажда спасла меня от страха и потери рассудка. Зайдя в один из домов, я вошел в чулан и разбил один из запечатанных кувшинов - там, по счастью, оказалось вино... Доев кусок мяса, я уснул от усталости в этом аду..."

Далее повествовалось о том, что во сне в образе женщины к автору пришел демон.

"Первая жертва проложит мост от света к тьме, вместе с последней каплей ее крови. Она должна быть шлюхой. Вторая женщина должна быть некрещеной девственницей, и правая рука Сета - Анк будет служить тебе. Малейшая ошибка в ритуале - и Анку достанешься ты".

Не дочитав, Элен с проклятием захлопнула книгу, и тут что-то блеснуло на краю стола - маленький серебряный крестик.

- Лейла! - Спрятав его в карман, Элен с поднятой шпагой выбежала из дома.

 

Глава 6

Старому Пахому было зябко. Одурев от духоты, запаха пота и гула песнопения в церкви, он вышел на улицу, и даже августовская ночь показалась ему прохладной. Набив в трубку из кисета самосад, он раскурил махорку, пернул и приятно расслабился, опираясь на вилы в правой руке. Пусть и церковный, но все-таки сторож. Но какого рожна он тут должен охранять? Он ждал хозяина со связанной бабой и недоумевал, что тот так задерживается. Впрочем, опять все впустую. Когда спалят первую девку, явится эта мразь из преисподней, откажется от второй жертвы и погубит кучу народу, прежде чем сгинет. Сейчас все девственницы крещеные, а если баба не крещена - значит, родилась в подворотне. Какая уж там невинность... Он заржал, оценив свое остроумие. По слухам, последнюю бабу крестил настолько пьяный поп, что вместо дитяти рухнул в купель сам, а перепуганный служка напялил ребенку на шею крестик и, схватив метрику, побежал отдавать все это родителям. Почему же те не допускались на церемонию, он так придумать и не смог. "Пусть лошадь думает, у нее голова большая", - осклабился Пахом и тут услышал торопливые шаги. Ожидая увидеть хозяина, он выпрямился было, но вместо Максимилиана на него бежала со шпагой в руке озверевшая девка. Она была наголову выше любой из тех двоих, и ее красная, как кровь, куртка, вызывала у него страх и желание пойти поискать куст. Однако его рука, словно сама по себе, подняла вилы и швырнула их ей прямо в грудь. Но та даже не замедлила свой бег, она просто чуть-чуть сильнее толкнулась одной ногой, отпрыгнув в сторону, и вилы только задели ей рукав. Через долю секунды эфес тяжелой шпаги впечатался Пахому в лоб, и он вряд ли уже услышал хруст своего черепа. Не сбавляя скорости, Элен ураганом ворвалась в церковь, и, будто по команде, пение стихло, и сотни глаз уставились на нее, и в каждом из них горела ненависть и жажда ее смерти. Да одной ли смерти? Когда-то здесь молились богу, но он давно покинул это место, и даже лики святых на иконостасе были странно искорежены и сияли нестерпимой злобой. Удушливо горели темные свечи, и Морган ли было не знать, из какого они выплавлены жира. Черные и красные бархатные драпировки, пол с кабалистическими письменами и рисунками, и доносящийся снизу гул могли запросто лишить рассудка. Ей сейчас же захотелось убираться отсюда. В самом центре паперти располагалась нарисованная мелом пентаграмма, и пять свечей горели по ее углам. Прямо над нее, из самого большого купола здания, спускался пропитанный дегтем канат, и Элен с ужасом поняла, для чего он был предназначен. Живое кольцо (людей ли?) вокруг нее сжималось, и сама попавшая в ловушку Элен затравленно оглянулась. Она не сомневалась, что всех их родили нормальные женщины, они были нормальными детьми, учились, работали день и ночь, влюблялись... Какая сила или магия пробудила в их душах такой инстинкт стаи хищников? А может, жертв? Чувство толпы, стаи? Или внушенный им страх, не минующей никого смерти? На уши и сознание Элен давил становящийся все сильнее подземный гул, нарушаемый легким шарканьем десятков ног, как раздался легкий стон. Морган увидела капельку крови, упавшей на пентаграмму сверху, рядом с концом чуть раскачивающегося каната, и решение пришло тут же. Стрелой она метнулась в центр круга, высоко подпрыгнула, и, обхватив канат руками и ногами, стала подтягиваться вверх. Внизу нее толпа сначала обиженно, затем яростно загудела, но раздался чей-то грозный окрик, и под ней вспыхнул огонь. Канат подожгли, и остался один путь - наверх. Ее тело работало, словно пружина, и все же огонь полз быстрее, и тлеющее пламя ощущалось через толстую подошву сапог. Подъем казался бесконечным, но страшно уставшая Элен все же успела выбраться наружу через круглое отверстие в куполе. Прямо перед собой она увидела лицо Лейлы, и нечеловеческие страдания исказили его черты. Она висела на кресте вниз головой, и кровь капала через пробитые гвоздями руки и ноги, а наступающий снизу огонь подпаливал ей волосы. И все же Лейла была в сознании.

 
 



- Помоги мне... - Элен едва разобрала шепот умирающей. Быстрее молнии она выхватила из-за пояса кинжал, и, прижавшись своими губами к губам подруги, вонзила его в сердце. Приняв последний вздох несчастной, Элен сквозь слезы, принадлежавшие уже Оксане, перевернулась на живот, и широко расставив руки и ноги, стала скользить по куполу вниз. Поверхность становилась все более крутой, и Элен сорвалась вниз с отвесной части купола. Правильно рассчитав, она попала прямо на покатую крышу ворот. Мышцы ног противно заныли, а звук падения на железную кровлю разбудил половину собак в деревне. Ему ответил другой звук - слившийся крик о помощи многих людей, хруст ломаемых костей, ударов чем-то тупым и мощным о живую плоть. Вскоре все стихло. Элен съехала по кровле вниз, и, приземлившись на ноги, осторожно заглянуло вовнутрь. Увиденный кошмар навеки останется в ее памяти. Оторванные части тел вперемешку валялись на полу, искромсанные, раздробленные конечности шевелились и подрагивали, а головы, в которых еще теплились жизнь и страх, беззвучно открывали рты, моля о пощаде или смерти. Десятки людей в считанные секунды лишились жизни, и посреди этого кровавого беспорядка стояла огромная тварь. По-своему, она даже была прекрасна. Размерами и телом она напоминала огромного быка, но там, где у быков обычно начинается голова, находилась длинная, почти в аршин, шея, заканчивающаяся змеиной головой, величиной с лошадиную. Два небольших рога и немигающие глаза венчали сатанинское великолепие существа, чешуйки, покрывающие тело, еле слышно хлопали. От рожденного не на земле создания веяло холодом и зловонием. Дополняло облик гигантское орудие мужской силы под брюхом, покрытое шипами и колючками, оно угрожающе топорщилось.

- Анк! - Прошептала Морган, и ужаснулась своей возможной участи. Она поняла, что не получивший душу первой жертвы, и лишенный второй, Анк разозлился на вызвавших его людей, и, не в силах утолить голод плоти, утолил другой голод. Сейчас он деловито заглатывал чью-то руку, но, увидев Элен, сейчас же остановился, и на короткий миг они смотрели друг на друга. Быстрее, чем можно подумать, Морган выхватила шпагу правой рукой, а на левую намотала платок, и тварь бросилась на нее. Элен резко выбросила левую ногу вперед и слегка присела, держа шпагу одной рукой за рукоять, а другой, обмотанной платком, за середину, лезвием вперед. Змея, ударив головой, напоролась открытой пастью на острие закаленной стали, заревела от боли, но, тотчас отклонив голову на длинной шее, попыталось сокрушить пиратку своим телом, но Морган, пригнувшись, направила острие твари в грудь. Ни одна женщина, кроме Морган, не смогла бы так быстро сменить позицию и атаковать. Анк, получив глубокую рану, тут же отскочил, и Элен поняла, что он боится холодной стали, а значит, он смертен. Из его ран капала зеленая кровь, и он стал осторожно кружить вокруг девушки, выбирая момент для атаки. В молчаливой ярости проходила схватка, и все время монстр напарывался либо животом на острие шпаги, либо открытой пастью на лезвие. И, несмотря на эти раны, Элен понимала, что такой танец змеи и коррида не могут продолжаться долго. У нее слабо сочилась кровь через повязку на руке, но она могла поскользнуться в луже крови, оступиться, или просто упасть, и за ее жизнь никто уже не предложит и дохлой гадюки. Противники осторожно перемещались друг возле друга, один - с кошачьей грацией и мягкостью, другой - сокрушая своей силой и мощью, дробя копытами останки людей под собою. Но тут у Элен проснулась безумная надежда, она, сдаваясь, вздохом опустила шпагу острием вниз, и Анк моментально бросился на нее. В самый последней момент пиратка резко упала на спину, выставила шпагу перед собой. Оружие по самую рукоятку вонзилось в грудь прыгнувшей на нее твари. Сила столкновения отбросила Элен далеко в сторону, а тварь по инерции врезалась в стену. Морган удивилась, почему она еще жива и не попала под копыта. Усталая и безоружная, она поднялась на ноги, и здесь раздался рев боли. Элен скорчилась на полу и закрыла руками уши, и когда этот вырывающий душу звук пропал, тварь уже нависала над лежащей девушкой. Она все время высовывала свой раздвоенный язык и неотрывно смотрела в глаза Морган. На миг пиратке стало ее жалко, она видела непонятный ей разум за этими бездонными глазами, вечную тоску и вселенский голод.

 
 



- Просто большая змейка, - сказала Элен и поцеловала ее в морду.

Черным, немигающим глазам змеи, бросали вызов зеленые, такие прекрасные и беззащитные, но тварь не видела в них страха, а наоборот - читала свою смерть. Она уже разинула пасть, и тут Элен изо всех сил двумя руками вонзила кинжал ей снизу в челюсть. Ее едва не придавило бьющейся в судорогах тварью, с трудом встав, она быстро пересекла пространство до дверей, спотыкаясь о трупы и роняя каплю за каплей кровь из руки. Одна упала в центр пентаграммы, но Морган не придала этому значения. Выйдя на улицу, она согнулась пополам, и ее живот свело судорогой. Кое-как оклемавшись, она обнаружила на себе белое платье и туфельки, в которых поехала на "вечеринку". Чувствуя ломоту во всем теле, Оксана встала на ноги. Морган, очевидно, уже покинула ее, и девушка горько усмехнулась, как под ногами зашевелилась земля. Заглянув в церковь, Оксана увидела тварь, парящую в воздухе. Под ней, в том месте, где располагалась пентаграмма, зияло большое черное отверстие, оттуда доносился низкий вибрирующий гул. Над ним уходила в небо тоненькая белая спираль, и змея медленно, но неуклонно пробиралась вверх. Оксане стало ясно, о чем говорилось в тех непрочитанных строках древней книги, и она поняла, что немного не та ее кровь пролилась на пентаграмму. Кровь девственности открывала путь только наверх. Если это существо попадет на небо, она получит власть над раем, а род людской прекратит существование. Максимилиан хотел управлять Анком с помощью Оксаны, и, удайся его замысел, он мог обрести власть над миром живых и мертвых, и стать могущественнее бога...

Опять в Оксане проснулось нечто давно забытое. Настоящее перестало быть настоящим, а прошлое - прошлым, и на крыльях времени она ворвалась в теплую душную ночь, когда Земля была еще юной. Ночные сумерки разрывали крики неизвестных зверей, а ковш Большой Медведицы напоминал формой колчан для стрел. Она видела пещеру, существ в одеждах из шкур, чувствовала затхлый воздух и запах намазанных жиром тел. В темном углу пещеры грубо совокуплялись две фигуры, а стоящие в стороне мужчины, рыча, ожидали своей очереди. Большой самец, закончив, удовлетворенно хмыкнул, и пошел к костру за мясом, но тут раздался крик. Сначала все увидели два красных огня, приближающихся из глубокой черноты пещеры, затем показалась морда и сама тварь. Это был ужас пещер, темноты и ночи. Никто не знал, откуда он приходил и куда исчезал, но имя его знали все.

 

Глава 7

- Анк! - Все обитатели каменной норы пали ниц. Он почти всегда забирал одну или двух женщин, забавлялся с ними, и затем поедал. Ему обычно оставляли парочку особ, избираемых вожаком, но на этот раз, он схватил, не увидев привычной подачки, первую попавшуюся. И когда огромная голова впилась жертве в бок, подняла в воздух и вопль несчастной беспомощно сотряс воздух, через голову лежащих на брюхе, окаменевших от страха мужчин шагнула светловолосая, совсем еще юная женщина, и метнула дротик твари в глаз. Оксане не было известно, что стало с ними обеими, но именно в ту минуту на Земле и появился первый ЧЕЛОВЕК. Тиски воспоминаний разжались, и она, не торопясь, прошла через маленький дворик, пока не увидела лежащие на земле вилы, чуть не погубившие ее. Она достала из кармана крестик Лейлы и внимательно взглянула на изображенного там человека. Фигурка Христа излучала кротость и смирение судьбе, но это был человек, последним достигнувшим рая. Спокойствие и умиротворение опустились на нее. Трава под ногами была травой, небо - небом, она сама - женщиной из плоти и крови. Все казалось незыблемым. Но ее такой большой и такой крохотный мир - Землю окружали холод, мрак, пустота, и она могла просто исчезнуть, повинуясь злой воле, превратиться в ничто. Медленно, будто скорбя о происходящем, она привязала серебряный крестик цепочкой к одному из зубьев вил и глянула на исчезающее чудовище. Оно поднималось все выше и выше в окружении светлого сияния. Каждая чешуйка монстра искрилась белым огнем, и холодным торжеством светились его глаза. Он впитывал недоступную ему ранее энергию света и упивался своим будущим могуществом...

 
 

 

Noo.Ru: Хрумный Зайц

Этакая сказочка про устройство мира и возможности разума... или про что-то другое. Автор: Александр Carapax. >>>




И здесь Оксана вспомнила своих родителей, сестру. Вновь увидела глаза Лейлы, представила глупую торговку и народ на площади. Стала на миг солдатом, защищающим Порт-Артур и мечтающим вновь увидеть свою молодую жену. Они должны были жить, верить в лучшее и мечтать, она любила этих людей, и они, наверное, любили ее. Это было светлое, хорошее чувство, оно наполняло ее счастьем и таинственной белой энергией. Она могла осчастливить многих мужчин, с радостью назвавших бы ее милой, да и ей самой, познавшей величайшую тайну жизни, следовало обрести, наконец, свой ДОМ. И по вине древней мерзости все должно рухнуть.

- Это мой, мой мир, гадина! - Закричала Оксана и метнула свое копье. Тысячи лет назад это проделала маленькая девушка, сотни - Элен Морган. Но именно Оксана бросила вилы в зверя, победив страх, и отомстив за людей, лишенных радости жить вечно. За ее семью и Лейлу... За торговку и солдата... За каждого не рожденного младенца и для которого еще есть душа... Она вложила все силы в этот бросок, и ее копье полетело по длинной, прямой линии. Может, чья-то незримая рука подхватила ее, и оно ни на дюйм не отклонилась от своего курса. Оно попало твари в грудь и взорвалось голубоватой вспышкой. Змея обуглилась моментально, и Ворота закрылись. Почерневшая груда мяса свалилась на место пентаграммы, несколько раз дернулась и замерла.

- Прах к праху, а дерьмо к дерьму... Покойся вечно, и мир тебе в аду...

Оксана вышла из совершенно обычной, ничем не примечательной церкви, с каждым шагом забывая пережитое. Неужели что-то случилось? Под ногами с легким писком прошмыгнула полевка, и недалеко, на старом дубе, мрачно заухал филин. Зло отступило, и в деревню вновь возвращалась жизнь, смывая страхи и унося кошмары прочь. Оглядываться было плохой приметой, но Оксана бросила последний взгляд наверх, на купол. Ее зоркие глаза увидели торчащие из дерева креста гвозди, но тела Лейлы там не было.

- Где бы ты ни была сейчас Лейла, ты останешься навек в моем сердце. И пусть ты найдешь свой рай. Может, тебе повезет.

Обрадованная она, быстрым шагом отправилась в конюшню, но тут кое-что вспомнила. Маленького уличного забияку. И уже на пороге усадьбы, она, задумавшись, посмотрела вверх. Огромное звездное небо со знакомыми с детства созвездиями... Бесконечная Вселенная. Там могла быть ее Лейла. Где-то там был ее рай. И Оксана поняла, что война еще продолжается, и последняя схватка света и тьмы должна быть много лет спустя, там, среди звезд.

 

Эпилог

По северной дороге, ведущей из Одессы, на пожилом уже скакуне, неспешной рысью, явно уважая старость, ехал молодой кавалергардский офицер. Ему не стукнуло еще и тридцати весен, а роскошный мундир и по-гусарски закрученные вверх усы уже выдавали в нем заядлого картежника и уличного повесу. На фоне восходящего солнца, навстречу ему, карьером несся всадник, и молодой человек съехал с дороги в сторону, ругнувшись для порядка. Мимо него на орловском жеребце пронеслась одетая в белое девушка, и ее золотистые волосы развевались по ветру. Из седельной сумки, щурясь от ветра, выглядывала толстая кошачья морда. Зажмурившись от пыли, офицер отвернулся, а когда посмотрел ей вслед, ему почудилось, что всадница одета в красное, а не в белое, и на ее боку болтается длинная шпага.

- Не следовало тебе так вчера надираться, дружище Алексис, - он протер пальцами глаза, но его Валькирия уже скрылась за пригорком.

- Как ты думаешь, кляча, может, договоримся и попытаемся ее догнать? - Сказал он, обращаясь к своему мерину.

 
 





Если вам понравилось прочитанное, вы можете подписаться на рассылку "Фантастика и фентези", и получать материалы этой рубрики по почте

 
 

 

Noo.Ru: Осенняя сказка

рассказ Ирины Марченко. >>>






Навигация по рубрике:

<<< Предыдущий материал <<< [Содержание]>>> Следующий материал >>>


Noo.Ru:// Главная / Синтез реальности / Фенгород / Серая луна / Вторая жертва

редактировать: [файл] | [каталог] | [рассылка]

 
  WWW.NOO.RU Designed by Studio Helena